-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в В_Друзья

 -Интересы

ищу пч найти пч обмен лайками обмен симпами пиар дневников поиск новых друзей и постоянных читателей раскрутка дневников реклама дневников цитирование и репост записей

 -Сообщества

Участник сообществ (Всего в списке: 4) alistaschool Best_of_Callery УМЕЛЫЕ-РУЧКИ В-Цитатник
Читатель сообществ (Всего в списке: 3) Заголовки В-Цитатник Москва_и_Подмосковье

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 25.12.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 75

Зина Портнова.Пионеры-герои

Воскресенье, 07 Декабря 2008 г. 13:23 + в цитатник
Libertador все записи автора

Повести о пионерах-героях на сайте Детки.cn

 

Глава шестая

     Уже стояла зрелая осень.
     Желтели листья на березах,  в багрянце были клены,  а трава на луговине
темнела,  теряя  свою  зеленую окраску,  покрывалась после ночных заморозков
белым инеем. Надвигались зимние холода.
     - Да-а... Жизнь становится день ото дня суровей... - вздыхал дядя Ваня.
- Ходим разутые, раздетые. Ничего теплого с собой не захватили, ни обуви, ни
одежды.
     - Кто же мог подумать,  что застрянем в  деревне...  -  жалобно вторила
тетя Ира.
     И  невольно при  этом разговоре Зина вспоминала,  как  права была мама,
когда настаивала, чтобы дочери захватили в деревню хотя бы теплые свитеры.
     - Возьми. Вечера могут быть холодные, - уговаривала она Зину.
     - Зачем?  - удивлялась Зина. - Мы с Галькой закаленные, физкультурницы.
Не замерзнем.
     Мама все же настояла на своем... Как теперь Зина была благодарна ей.
     Тетя  Ира  принялась  разбирать  разные  тряпки,  хранившиеся в  летней
горенке.
     - Из этих лоскутов можно выкроить Гальке платье... - обещала племяннице
тетя Ира. - А из старой кофты, пожалуй, Нестерке рубашку сошью.
     Нашлись лоскуты и для платьев Любочке.
     На  помощь  ленинградцам пришли  деревенские  родственники.  Мать  Ильи
принесла  им  черную  железнодорожную шинельку.  Зина  примерила ее,  шинель
показалась неуклюжей,  жесткой и длинной.  Но в шинельке было гораздо теплее
ходить, чем в легоньком летнем плаще.
     После того как дядя Ваня,  обследовав в  кладовке все продовольственные
запасы  бабушки,  сообщил тете  Ире  и  Зине:  "Скоро последние остатки муки
съедим", ленинградцы перешли на полуголодный паек.
     - Что же делать?  -  растерянно спрашивала тетя Ира.  - Неужели по миру
придется ходить?
     А через несколько дней подавленный и мрачный дядя Ваня объявил:
     - Устраиваюсь на работу...  кладовщиком в продовольственный склад.  Там
паек дают.
     - К немцам?! - одновременно спросили тетя Ира и Зина.
     Дядя Ваня с укоризной взглянул на них:
     - Но  что  же  делать?  Выхода иного нет.  Как  иначе жить,  объясните!
Вздыхать,  охать,  плакать и помирать с голоду -  не выход.  Да...  придется
работать. Ты, Ирина, тоже подумай об устройстве...
     - Идти помогать немцам убивать наших людей?!  -  загорелась гневом тетя
Ира.  -  Мне? Жене коммуниста? Как я потом мужу в глаза буду смотреть?.. - И
она разрыдалась.
     Дядя Ваня, продолжая держать в зубах давно потухшую цигарку, с жалостью
глядел на сестру...
     Поступив на работу,  дядя Ваня больше общался с людьми и приносил домой
слухи о долах на фронте.
     Теперь у  него  не  было  прежних радужных надежд,  что  к  весне война
обязательно кончится.
     - Конец войны не близок...  -  сказал как-то он. - Гитлеровцев не скоро
осилишь. Не на жизнь, а на смерть война идет. Или мы их, или они нас...
     Однажды он пришел с работы поздно,  уже в сумерках, и не один. Привел с
собой бородатого человека в  ватнике,  кирзовых сапогах,  с  приметной седой
прядкой в смоляных волосах.
     - Мой друг...  -  кратко представил он гостя тете Ире и  навестившей их
Солнышку.
     Бабушка, очевидно, хорошо знала гостя.
     - Где же ты, Михаил Иванович, теперь обретаешься-то? - поинтересовалась
она.
     - В  лесу...  -  просто ответил гость,  заставив ребят сразу навострить
уши.
     Дядя Ваня прервал дальнейшие бабушкины расспросы.  Сразу же после ужина
увел гостя на сеновал. Немного погодя он пришел за Солнышком, которая в этот
вечер оставалась у бабушки ночевать.
     - Нужно нам с тобой поговорить, - объяснил он и кратко бросил: - Ирина,
ты тоже нужна.
     Когда  они  вернулись  в  избу,  Зина  не  слышала  -  спала,  а  когда
проснулась, Михаила Ивановича в доме уже не было.

     Наступила годовщина Великого Октября.  По  совету дяди  Вани вся  семья
принарядилась во все лучшее.
     Зина вплела в  свои косички красные ленточки.  На голове у  Гальки тоже
появился красный бант.
     За  обедом дядя  Ваня поставил на  стол бутылку,  заткнутую самодельной
пробкой. У кого-то достал самогонки.
     - За будущую нашу победу! - негромко произнес он, подняв стаканчик.
     Вскоре к  бабушке заглянула и  Солнышко.  Пришла она в  своей будничной
одежде и сразу встретила осуждающий взгляд дяди Вани.
     - Хотя бы для праздника принарядилась.
     - Я в душе праздник отмечаю...  -  ответила она. - У нас праздник уже с
раннего  утра  начался:  в  поселке нашли  расклеенные на  заборах советские
листовки.   -   И  пояснила:  -  Рукописные...  Полицаи  обыск  производили,
допрашивали.
     - О чем? - встревожился дядя Ваня.
     - Все о том же... Как оказалась в Оболи? Откуда приехала?
     - Вот что,  надо вам с Ириной без промедления устраиваться на работу, -
сказал дядя Ваня.
     - Я уже об этом думала. У нас рядом с бывшим торфяным заводом открывают
столовую для  офицерского состава -  курсанты,  что  ли,  какие-то  приехать
должны.  Уже и мебель завезли. Надо попытаться устроиться туда официантками.
Дадут ли только справки в комендатуре?
     - Постарайтесь получить эти  справки.  Сейчас  очень  важно,  чтобы  вы
сумели туда устроиться,  -  сказал дядя Ваня и,  как показалось Зине, как-то
многозначительно посмотрел на Солнышко.
     Зину удивило, что, побывав через несколько дней в комендатуре, тетя Ира
и Солнышко явились оттуда домой в хорошем настроении.
     - Начальника полиции не  было на  месте.  Принимал его  заместитель,  -
сообщила тетя Ира.
     - Сразу стал за нами ухаживать... - засмеялась Солнышко.
     - Ну, справки получили? - нетерпеливо перебил дядя Ваня.
     - Мы,  да  не получим...  Вот...  -  И  Солнышко показала дяде Ване две
справки с круглыми печатями.
     - О чем же вас спрашивал?
     - О прежней нашей жизни... Так, отделались общими словами.
     - Повезло вам!..  -  обрадовался дядя Ваня.  -  Сам  начальник полиции,
находись он  на  месте,  всю душу из  вас бы  вытряс.  Знаю по своему опыту.
Дотошный и злобный.

     Столовая открылась в конце ноября.
     В первый же день, вернувшись домой с работы, тетя Ира пожаловалась:
     - Требуют,  чтобы я  поселилась в  бараке,  рядом со  столовой,  как  и
Солнышко, - была бы на глазах у начальства.
     Выслушав, дядя Ваня сказал:
     - Что поделаешь, придется согласиться.
     На семейном совете было решено, что вместе с сыновьями, Зиной и Галькой
тетя Ира переберется в  поселок торфяного завода.  С бабушкой останутся дядя
Ваня и Любаша.
     Зина не возражала.  Она как-то безразлично отнеслась к переселению.  Ей
было все равно где жить, раз они не дома, в Ленинграде.
     Для Зины с Галей нашлась в бараке небольшая комнатка,  низкая, мрачная,
с  одним окном,  выходившим на  пустырь,  но теплая,  если протопить печку в
общем коридоре,  что стало обязанностью Зины и  ребят.  Тетя Ира с сыновьями
поселилась в комнате рядом.
     Лучшую  комнату  в  бараке  занимала  немка-переводчица,   служившая  в
комендатуре.
     Зине  она  не  понравилась.  Толстая,  рыжеволосая,  глядевшая на  всех
застывшим,  стеклянным взором.  В разговор она с жильцами не вступала,  хотя
русский язык знала неплохо.
     - "Баба-яга", - немедленно окрестила ее Галька, боявшаяся встречаться с
суровой, молчаливой немкой.
     Первое время Галька тосковала,  оказавшись вдали от бабушки,  маленькой
Любаши и  своего любимца,  кота Ушастика.  Она  взбиралась на  подоконник и,
прильнув носом к стеклу, тянула:
     - Ску-ушно мне!.. Ску-ушно!..
     - Ишь чего,  веселья захотела!..  -  возмущалась Зина. - Будь довольна,
что с голоду не умираем, в тепле живем.
     Вскоре  Галька немного успокоилась.  Не  чаявший в  ней  души  Нестерка
принес от  бабушки Ушастика,  и  кот,  к  радости Гальки,  прижился на новом
месте.
     Зина с головой погрузилась в разные хозяйственные заботы.  Привела свою
комнату в порядок.  На чисто вымытом окне уже висела белая занавеска. В углу
комнаты на  железной кровати лежал набитый соломой тюфяк.  Возле колченогого
стола стояли две табуретки.  Правда, потолок закопченный и на стенах рваные,
с ржавыми пятнами, обои. Но ничего, жить можно.
     Прежние жильцы барака успели эвакуироваться,  оставив после себя разную
рухлядь.  Зина  озабоченно морщила лоб,  примеряя то  сестренке,  то  себе и
старое рваное платье, и стоптанные ботинки, и ветхую тужурку, соображая, как
залатать и приспособить к носке найденные вещи.
     Зато  теперь появилась новая  и  приятная забота -  ходить к  бабушке в
деревню за молоком.  До деревни недалеко -  двадцать минут ходьбы. Посидев у
бабушки,  которая сразу же  сажает их за стол,  стремится чем-либо угостить,
сестры, захватив с собой маленький бидончик с молоком, возвращаются домой.
     - Почему не остались,  -  сердится Галька,  -  у бабули так хорошо! - И
демонстративно отходит от  сестры,  не  желая идти рядом.  Но Зина не терпит
своеволия, снова берет ее за руку.
     На  хорошо укатанной дороге оживленно.  Снуют  штабные и  интендантские
машины, попадаются навстречу вражеские солдаты и офицеры, надменные, гордые,
упоенные своими победами.  Живут они в  Оболи и  в  поселке,  занимая лучшие
дома.
     Сестры боязливо сторонятся, сходят, держась за руки, на обочину дороги.
Зина  всегда  помнит  предостережение тети  Иры:  "Поменьше попадайся им  на
глаза...  Они все могут сделать".  Нахмурившись и даже потемнев в лице,  она
исподлобья окидывает взором немцев.
     "Проклятые... Пришли на пашу землю и теперь торжествуете..."
     Идут по заснеженной зимней дороге две девчонки, одетые в старое тряпье.
Одна круглолицая,  ясноглазая, с ямочками на розовых от мороза щеках. Другая
совсем еще малышка, худенькая, голенастая, глазастая, с серьезным испуганным
взором, тащится за ней.
     Немцы не обращают на них внимания.

     - Ну, вот мы и дома... - говорит Зина, вернувшись к себе.
     Дома дел у Зины много.  В комнатах прибраться надо и печку истопить. Да
и  день  теперь  короткий.  Не  успеешь оглянуться,  уже  сумерки.  Если  не
задержатся в  столовой,  скоро вернутся домой тетя Ира и Солнышко.  Им будет
приятно, что все убрано.
     - Давай мечтать!..  -  предлагает Галька, присаживаясь к сестре и кладя
голову ей  на колени.  -  Приедем в  Ленинград,  там мамочка нас встретит...
Спросит: "Где вы так долго пропадали?!" А мы скажем: "У бабушки... Немцы нам
дорогу преградили и  не отпускали.  Но мы -  народ хитрый!  Мы сели на поезд
тишком и уехали..." Нет,  лучше:  "Мы забрались в грузовик. Там много ящиков
было. Мы забрались в ящики. Так мы доехали..."
     Галька умеет фантазировать.  Получается у нее складно,  интересно. "Вот
скрипнула калитка... Это калитка жалуется, что ей живется плохо. Шумит ветер
под  крышей...  Очевидно,  ветер  заблудился на  чердаке".  Увидела  в  окно
бродячую собаку,  пугливо поджавшую хвост.  "Это она  уже который месяц ищет
свой дом и не может найти. Надо ей помочь". Галькины фантазии прерывает стук
входной двери.  Это вернулись с работы тетя Ира и Солнышко. Они почти всегда
вместе приходят.  Сами они  теперь ужинают в  столовой.  Что-нибудь съестное
приносят ребятам.  Всем поровну -  таков непреложный закон тети Иры.  Она не
делает различия между своими сыновьями и Зиной с Галькой.
     Детям порой все же голодновато, но жить можно.
     Переселившись в поселок торфяного завода,  Зина реже видела деревенских
ребят.  Слушать радио ее  не  приглашали.  А  ей так хотелось снова услышать
голос Большой земли!  Встретив однажды Володю,  узнала: радиоприемник у него
вышел из строя,  передачи слушать не удастся, пока он его не починит. Володя
заспешил домой, а прощаясь, сказал Зине:
     - Сходила бы в  станционный поселок.  Говорят,  там на базарной площади
развешано много плакатов и листовок.  Если узнаешь что-нибудь особенное,  на
обратном пути зайди ко мне.
     Поселок был заполнен солдатами. Все заборы и столбы на базарной площади
оклеены  разными  гитлеровскими плакатами,  приказами,  победными сводками с
фронтов военных действий. Всюду слышалась только немецкая речь. Лишь в одном
месте пожилой рябой полицай с белой повязкой на рукаве вслух читал по-русски
небольшой группе людей приказ:
     "Кто укроет у  себя красноармейца или партизана или снабдит продуктами,
укажет  дорогу,   чем-либо  поможет,  тот  карается  смертной  казнью  через
повешение..."

     Зина кинулась прочь из поселка.  Пошла домой не по дороге, а кратчайшим
путем  -   по  проселку.   У  перекрестка,  на  телеграфном  столбе,  слегка
раскачиваясь,  висел в одном исподнем белье бородатый мужчина.  Испугавшись,
Зина побежала по тропинке.  Навстречу попалась Нинка Азолина -  нарядная,  в
белой шерстяной косынке и  длинном синем пальто.  Она  было приостановилась,
хотела что-то  спросить у  Зины,  но та,  опустив голову,  вихрем проскочила
мимо. "Немецкая овчарка! Ишь расфрантилась!"
     Возле барака Ленька и  Нестерка очищали от  снега дорожку.  Полуодетые,
без варежек, трудились они так усердно, что от них валил пар.
     - Комендант заставил...  -  пожаловались они. - Грозился выпороть, если
плохо расчистим.
     Зина оправила у них пальтишки, застегнула, увела домой греться.
     - Где была?.. Почему не сказалась? - строго встретила ее Галька.
     - Чем допрашивать меня, ты бы лучше умылась... Сидишь грязнулей.
     - Не буду я умываться. Назло тебе.
     - Это еще что такое?..  -  Зина рассердилась.  -  Так и знай, не будешь
слушаться,  я  уйду  отсюда...  Не  нужна  мне  такая чумазая,  непослушная.
Измучилась я с тобой.
     - Я с тобой тоже измучилась! - огрызнулась Галька.
     Скрипнув дверью,  в  комнату юркнул  Ушастик.  Приблизившись к  Гальке,
прыгнул на колени, громко мурлыча и ласкаясь.
     - Ты вот и Ушастика тоже обижаешь!  - сердито попрекнула сестру Галька.
- Вчера веником его огрела, грозилась в болото занести.
     - Тоже заступница...  -  изумилась Зина. - Твой Ушастик на столе слопал
все, что тетя Ира нам оставила, а ты его защищаешь!
     Надувшись,  Галька замолчала,  но через полчаса не выдержала, подошла к
сестре и начала ласкаться:
     - Никуда не уйдешь?
     - Не уйду. Какая ты глупенькая.
     - Даешь слово?
     - Ну, даю.
     - Какое - пионерское?
     - Ну, хотя бы пионерское. Ладно, давай мириться!
     Зина  поцеловала сестренку  в  подставленную щеку.  Присутствие Гальки,
непрестанная забота о ней как-то скрашивали тяжелую жизнь.
     - А теперь пора заниматься. Будем учить буквы... Я тебе буду диктовать,
а ты пиши!  -  Зина,  несмотря ни на что, старалась готовить Гальку к школе,
надеясь, когда вернутся в Ленинград, определить ее сразу во второй класс.
     Галя знала уже все буквы, умела по складам читать.
     Занимаясь с  сестренкой,  Зина  горестно  раздумывала,  что  живет  она
нахлебницей у  тети  Иры  и  Солнышка,  которым так  трудно всех прокормить!
Может,  попытаться и  ей  устроиться на работу в  столовую?  Но как противно
обслуживать фашистов, этих убийц!
     Вечером, когда ложилась спать, перед глазами стоял повешенный, которого
она видела днем, - с неподвижными, стеклянными глазами, с раскрытым ртом..
     Боясь закричать от страха,  Зина с головой накрылась одеялом, но жуткое
видение не  проходило.  Зина  встала,  попила воды,  но  немного успокоиться
смогла,  только  когда  перебралась  на  постель  к  Гальке.  Обняв  младшую
сестренку, она наконец уснула.


 

Рубрики:  Детская литература
Внеклассное чтение
Метки:  



 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку